Рано радуетесь. Почему сенат вернул митинговый законопроект «братишкам»

Казахстан / Политика    15 мая, 15:33, 2020 г.    983

Вчера для некоторая часть прогрессивной общественности была слегка шокирована новостью о возвращении законопроекта о митингах из верхней палатки парламента в нижнюю. Диванные наблюдатели вместе с виртуальными активистами искренне посчитали это если не победу демократии, то большой шаг к ней. Но что же это было на самом деле и какова в этом роль бывшего спикера сената?

О проект закона «О порядке проведение мирных собраний в Республике Казахстан» сломано немало копий. В большинстве своем эти копья принадлежали правозащитниками, а ломали их без каких бы то ни было объяснений разработчики скандального законопроекта. В итоге в условиях карантина он был пропущен через мажилисменов без существенных изменений, а главный его оппонент и автор альтернативного законопроекта Евгений Жовтис был обвинен одновременно в работе сразу на несколько иностранных разведок. Коротко говоря, запретительный характер закона не изменился и попытка заретушировать некоторые наиболее острые углы на деле была лишь нанесением макияжа (причем, достаточно неумело) на синяки и фингалы.

В принципе, нынешнее действие сената, как говорится, из той же оперы, хотя его стены уже две недели как покинула одна несостоявшаяся оперная певица. Вообще, надо исходить из того, что лавры либерального законотворца должны были достаться не Маулену Ашимбаеву, а Дариге Назарбаевой. С одной стороны может показаться, что именно назначение Ашимбаева стало первопричиной такого поворота событий – ведь он, выступая на первом в своей жизни бюро сената стал настойчиво требовать профессионального подхода к законотворческой деятельности. Но при этом о митинговом законе спикер упомянул лишь вскользь, среди прочих.

Формально разработчиком закона является Министерство информации и его тогдашний руководитель Даурен Абаев, но ни для кого не станет откровением, если скажем, что подавляющее большинство законопроектов зачинается и оформляется именно в Администрации президента. А кто в момент «зачатия» отвечал за внутреннюю политику и идеологию в АП? Правильно – Маулен Сагатханович. Получается, он сам же свой законопроект и «зарубил».

Однако здесь стоит отметить, что чисто с юридической точки зрения это никакая не «зарубка», а простая техническая формальность. Ведь, в конце концов, сенаторы не забраковали законопроект полностью и не отправили его куда подальше (разработчику), а просто вернули со своими правками «младшим братишкам» из мажилиса. Согласитесь, трудно назвать «прорывными поправками» устранение запрета на скрывания лица на митинге масками или же, например, увеличение мест, отведенных для санкционированных (читай, контролируемых) митингов с двух до трех. Первое в условиях пандемии звучит просто глупо, а второе, по сути, лишь подчеркивает всю абсурдность ситуации.

Можно еще попунктно рассмотреть и другие правки депутатствующих элементов из обеих палат, которые они внесли в законопроект в ходе его обсуждения, но повторимся – все это лишь иллюзия законотворчества и придания ему демократического окраса. Ведь трудно поверить, что мажилисмены с сенаторами, как производное Системы, могут как-то существенно ее, Систему изменить, а заявить, что митинговый закон изначально антинародный у них ни рука, ни другие части тела не поднимутся. А зачем тогда вся эта котовасия? Хороший вопрос.

Дело в том, что законопроект поступил в сенат несколько недель назад, но когда он был принят в разработку никаких особых нареканий со стороны его обитателей не было. Вместе с тем приходило понимание того, что тогдашний председатель верхней палаты на волне законотворческого зуда и стремления поймать очередную порцию политического хайпа, обязательно воспользуется возможность от души покритиковать очевидные вещи. Более того, вполне возможно, это было одной из частью ее плана по конституционному реформированию (почти перевороту) своей вотчины с целью получения больших полномочий. То есть, расширяя политический и законотворческий потенциал сената, она и свой потенциал значительно повысила бы. Но тут, как говорится, «бы»помешала.

Впрочем, это тема для совершенно другого разговора. Сейчас же следует понять, что претензии сената к мажилису были оформлены еще до прихода туда Маулена Ашимбаева. Более того, по всей вероятности претензии эти изначально были более жесткими и должны были быть высказаны с высокой трибуны председателя верхней палаты, добавив ей лишние очки. Упоминание о тех же постыдных 422 ошибках в варианте законопроекта на государственном (подчеркнем!) языке могли бы приподнять имидж Дариги Нурсултановны в глазах казахской протестной интеллигенции.

Кстати, если кто не знал, что некоторые протестные силы в Казахстане, появившиеся как грибы после дождя в прошлом году, некоторые наблюдатели связывают с именем старшей дочери старшего президента. Так это или нет, разговор тоже отдельный, но нужно просто посмотреть, входит ли она в субъекты их критики или нет. Так что и появление самого митингового законопроекта, в целом, и возможность создать вокруг него кипучую деятельность, в частности, во многом сыграло на пользу экс-спикера «либерального» сената.

Мирас Нурмуханбетов

 

 

 

https://platon.asia/politika/rano-raduetes

Назад

Актуально

Фотогалерея


Видео


Статистика