О перспективах интеграции стран Центральной Азии

Регион / Политика    12 апр., 14:07, 2018 г.    361

Казахстан, по предложению президента Узбекистана Ш. Мирзиеева, в 2018 году предложил собрать всех президентов Центральной Азии. Эту инициативу страны озвучил министр иностранных дел К. Абдрахманов во время выступления на международной парламентской конференции. Провести саммит было предложено в марте на праздники Наурыз в Казахстане. По мнению главы внешнеполитического ведомства, праздник обновления мог бы послужить символическим фоном для проведения первой за долгие годы подобной встречи.

«Сегодня в Центральной Азии наблюдается консолидация традиционных отношений дружбы и братства. И мы будем работать со всеми нашими соседями над внедрением в жизнь инициативы проведения неформальных консультаций лидеров-государств Центральной Азии. И полагаем, что светлый весенний праздник – праздник обновления Наурыз – мог бы послужить символическим фоном для проведения первой за долгие годы подобной встречи центрально-азиатских лидеров под председательством нашего Елбасы», – сказал К. Абдрахманов.

Казахский президент за годы своего правления успел прославиться как интегратор и автор различных идей по созданию союзов и структур. Он первым поднял идею создания Центрально-Азиатского союза (ЦАС) в рамках пяти независимых, но близких по языку, культуре и религии государств данного региона. Но идею неожиданно раскритиковал узбекский президент Ислам Каримов, до этого поддерживавший казахского лидера.

На заре суверенитета и намного позже президент Узбекистана Ислам Каримов вообще выступал как пантюркист: «А если говорить совсем просто, если казахи, узбеки будут вместе, хочу, чтобы это услышали все, то нас просто невозможно победить или нас одолеть. Я это говорю с полным сознанием своей ответственности».

Но уже в 2008 году изменил свою позицию: «Каждая страна определяет свое отношение к этой инициативе, исходя из того, в какой мере эта инициатива отвечает интересам той или иной страны этого региона. Хочу сразу заявить, что для нас эта инициатива не приемлема, для Узбекистана. Хочу это раз и навсегда заявить с тем, чтобы не было никаких спекуляций по этому вопросу. Поэтому, если очень хочется Кыргызстану создать этот союз с Казахстаном, я думаю, только две страны должны решать этот вопрос».

И Узбекистан впоследствии стал отдавать приоритет во внешней политике принципу двусторонних отношений, а не многосторонних. В эти же годы Узбекистан вышел из состава Тюркского совета, стал более прохладным и к работе других интеграционных объединений.

Не секрет, что эта идея далеко не однозначно была воспринята и лидером Туркменистана, кроме Кыргызстана и Таджикистана, которые приветствовали создание такой организации, где в «своем узком кругу» можно обсудить наболевшие проблемы. И причиной такого расхождения мнений стало не только разное понимание интеграции.

Отсутствие должного дипломатического и внешнеполитического опыта молодых суверенных государств, ростом национализма и неготовности уступить свои суверенные права, недостаточной вовлеченностью молодых государств в глобальную систему международных связей и торговли, недостаточным пониманием роли и значения интеграционных процессов для судеб своих стран, но и собственно несформированностью самого региона как одного из центров международной политики и жизни со своими интересами.

Однако, при всем этом, судьба ЦАС все же зависела от воли и взаимоотношений лидеров двух самых крупных стран центрально-азиатского региона как Казахстан и Узбекистан. И как только лед во взаимоотношениях этих стран, которых считали главными конкурентами в регионе, в связи с избранием нового президента Узбекистана Ш. Мирзиеева начал таять, встреча лидеров стала возможной. Это стало возможным и в связи с приходом к власти нового президента Туркменистана Г. Бердымухамедова, который также начал отходить от принципов закрытости, стал проводить более открытую, обращенную к соседям и внешнему миру политику.

Наши государства авторитарные, а потому внешнюю политику у нас определяют только конкретные главы государств, т.е. высокий уровень субъективизма в их деятельности, личные симпатии, антипатии президентов мешают часто решать те самые проблемы, от которых, по сути, страдает население тех стран. В течение 1990-х годов был некий «парад суверенитетов». Сейчас на уровне наших соообществ идет осознание того, что без интеграции мы не можем решить наши общие проблемы.

В данный момент в условиях глобализации наблюдается активный процесс, называемый «регионализацией». Участвуя в нем и интеграции страны региона участвуют в глобализации. Разные регионы мира сейчас пытаются создать общие рынки, региональные валюты, активно участвуют в международной торговле, формируют единое экономическое пространство.

Центральная Азия в этом плане сильно отстает, находится даже не на стадии интеграционного объединения, а только в процессе создания. Если в регионе усилить экономическое взаимодействие, то по данным ООН рост ВВП в наших странах произошел бы на не менее 5 процентов.

Кроме того, в регионе есть множество проблем, которые можно решить только сообща и вместе. Начиная от водных проблем, безопасности и заканчивая миграцией. Сейчас они загоняются в скрытую форму и грозят превратиться в большие проблемы в будущем. Выиграть от интеграции тоже должны все, ибо уже ни для кого не секрет, что интеграция подразумевает движение вперед.

Экономическая база стран региона очень сильна, так как они владеют сырьевыми запасами, огромными энергетическими и трудовыми ресурсами, большим кадровым потенциалом. В больших странах региона - в Казахстане, Узбекистане и Туркменистане также имеются большие финансовые ресурсы, они могут выступать донорами.

К сожалению, много времени потрачено впустую из-за советских стереотипов, неверия в собственные силы, когда руководители стран по привычке смотрели в сторону Кремля, что он скажет, чем поможет и т.д. Настоящей интеграцией по имперской инерции рассматривалась интеграция только возле Москвы, другие же интеграции – возле Астаны, Ташкента или Бишкека, считались как бы недостойными или более низкого уровня.

В геополитических интересах России, а также, чтобы страны СНГ не разбежались по весям, не стали более независимыми от Москвы, необходимость региональной интеграции забалтывалась разговорами о том, что это есть просто собирание земель, объединение стран вокруг какого-то единого центра. более-менее одинаковом экономическом уровне развития, объединении равных экономических и политических партнеров и просто подрывалась закулисными играми. Поэтому частыми были разногласия между центрально-азиатскими лидерами. Дело не двигалось вперед. Люди и эксперты стали сомневаться, что реально в ближайшем будущем это может быть осуществлено.

Примерна такая же картина наблюдалась при попытке интеграции в рамках Тюркского совета, где первоначально роль главного интегратора взяла на себя братская Турция, но встретила сопротивление постсоветских лидеров и была вынуждена действовать более осторожно и взвешенно.

Это позволяет говорить о том, что лидеры центрально-азиатских государств не стремились ускорить региональную интеграцию из-за боязни потерять часть своих властных полномочий, боялись, что слабые страны станут путами, обузой на ногах сильных и благополучных.

Большая игра?

Большая проблема, связанная с интеграцией региона, зацикленность внешней политики стран Центральной Азии на России, КНР, ЕС и США. Это является их недостатком, они недостаточно многовекторны, особенно по отношению стран региона к друг другу. Все импульсы, идущие в регион (от СНГ, тюркского и исламского мира, КНР), подкреплены цивилизационной близостью и имеют за собой культурную и политическую традицию. Это затрудняет им выбор между полюсами интеграции и зависимости.

С распадом СССР в центрально-азиатском регионе фактически начинается «большая игра» заинтересованных внешних сил. Россия в первые годы суверенитета оставалась занятой решением внутренних проблем. Все предпринимаемые Москвой попытки что-либо противопоставить растущему западному влиянию в странах СНГ носили бессистемный и непродуманный характер.

Большая игра - это борьба за ресурсы и собственное место в будущем мире. Маленькая игра – борьба за власть и имущество. США, РФ, КНР – ведут большую игру. Страны ЦА – за исключением Казахстана, в основном маленькую. Есть и иные крупные игроки – ЕС, Япония, региональные державы – Турция, Иран, страны Персидского залива. На подходе находится Корея и Индия.

Общая мировая тенденция – сокращение природных ресурсов. ЦА богата энергоресурсами, углеводородами, питьевой водой, следовательно, соперничество за регион будет только возрастать.

Все попытки интеграции ЦА-стран между собой не давали результата еще и потому, что это страны-конкуренты. Договора и соглашения не выполняются и забываются сразу же после отъезда лидеров с очередного саммита. Нет центра интеграции, т.к. все страны небольшие (ЦАЭС, ЦАС).

Для этого необходима численность как минимум в 50 млн. чел. Такими интеграторами могут сразу выступить 4 государства - Россия, КНР, Турция и Иран. Даже этнически тюркские народы ЦА недостаточно идентичны: казахи – кипчаки, кыргызы – алтайцы, туркмены – огузы, узбеки – карлуки, таджики – восточные иранцы.

Экономика ЦА-региона это около 300 млрд. долларов ВВП. Население – около 75 млн. чел. Экономика Турции – 1,25 трил. $ (население 70 млн.), Ирана – 1 трил. $ (население - 90 млн.), т.е. больше, чем целый регион. В ЦА нет общих проблем, которые бы всех заинтересовали, заставляли договариваться. Не интересуют даже такие, как водопользование, наркотрафик, который рассматривается как дополнительная возможность для подъема экономики.

В регионе проживают представители двух цивилизаций – оседло-земледельческой (Узбекистан, Таджикистан) и скотоводческой (Казахстан, Кыргызстан, Туркмения).

С разной скоростью здесь идут процессы вестернизации, исламизации, китаизации и архаизации. А сейчас еще запущен проект евразийства. Некоторые процессы в ЦА вышли за пределы государственного контроля, например, исламизация. Причем, идет исламизация радикального толка.

Таким образом, для центрально-азиатских республик наступает время серьезных испытаний. Усилившийся интерес к региону мировых «центров силы» заметно ограничил для них поле геополитического маневра. Государства региона все чаще подвергаются внешнему давлению посредством различных средств.

Со стороны России – экономический нажим и положение русского населения, зависимость в военной сфере и области обеспечения безопасности. Со стороны США – проверка на сопротивляемость через стандартные индикаторы – демократические реформы, права человека, торговля оружием, коррупция. Со стороны Китая – прессинг в вопросах решения территориальных споров и поддержки уйгурских сепаратистов, усиление демографического давления.

Со стороны исламского мира – поддержка экстремизма, международного терроризма и наркоторговли, мощный идеологический прессинг. Все эти факторы в совокупности указывают на то, что ЦА находится на пороге новых, более серьезных, катаклизмов и очередных геополитических трансформаций.

Центры геополитического притяжения

Планы региональной интеграции могут не состояться из-за геополитического соперничества великих держав и региональных игроков.

В целом, у России некоторое время отсутствовала четкая стратегия действий, как в международном масштабе, так и в рамках СНГ. Фактически до событий лета 1999 г. в Баткене, она не выражала заметного интереса к региону. Активность Москвы проявлялась лишь эпизодически, в частности, в связи с обострением ситуации в Афганистане.

С окончанием «ельцинской» эпохи внешняя политика России получила новый импульс. Практические действия Москвы были подчинены стратегии восстановления геополитического влияния России на постсоветском пространстве. В этом контексте в актив России можно отнести и интенсификацию ее ЦА-политики. Политика Москвы основывается на использовании трудностей некоторых ЦА стран в обеспечении своей безопасности и конструировании такой ситуации в регионе, которая тесно привязывала бы их к России.

В качестве главного внешнего регулятора своих отношений с ЦА республиками Россия использует ситуацию в Афганистане. На данном этапе влияние России в сфере безопасности стран региона практически стало монопольным. Москве, по сути, удалось вытеснить всех своих конкурентов из этой важной области геополитического влияния. В частности, добилась вывода американской военной базы из Кыргызстана.

Другим немаловажным фактором политики России стало стремление замкнуть на себе все транспортные коммуникации стран ЦА. Логика этого состоит в том, чтобы российские энергоресурсы стали предметом экспорта на Запад, а энергопотоки из ЦА обеспечивали внутренние потребности России. При этом Москва приобретает возможность получить не только большие прибыли от продажи энергоносителей, но и важный инструмент давления на ЦА государства.

Неожиданное изменение геополитической конфигурации в ЦА в пользу США после 11 сентября 2001 г. серьезно обеспокоило других крупных игроков. Среди наиболее важных тенденций следует выделить четко обозначившийся курс на сближение между Москвой и Пекином, основанный на близости оценок ситуации в регионе. Наряду с активизацией двусторонних контактов, резко усиливается взаимодействие в рамках ШОС.

Весьма важным элементом геополитической борьбы в регионе стали попытки создать под своим контролем различные межгосударственные объединения. Показательно в этом плане стремление России обновить формат уже существующих организаций и стремление ЦА-государств ликвидировать те организации, где роль Москвы не столь заметна и значима. Россия сейчас ставит на проекты ТС и ЕАЭС.

КНР заметно активизировал центрально-азиатское направление своей внешней политики. В целом, повышение интереса Китая к республикам ЦА продиктовано тем, что Пекин: опасается установления геополитического контроля США над регионом и приближения зоны его влияния непосредственно к своим границам; хотел «застолбить» за собой хоть какой-то доступ к запасам нефти и газа Каспия на будущее; столкнулся с резким усилением поддержки, оказываемой уйгурским сепаратистам и экстремистам в Синьцзяне с территории Афганистана.

Все эти факторы способствовали активизации внешней политики Китая в регионе. В отношении ЦА имеет проект под названием «большой экономический пояс Великого шелкового пути», который очень интересен для стран ЦА.

Позиции Турции в ЦА начиная с 1995 г. постепенно ослабевают. Это было обусловлено переоценкой культурного и языкового родства с получившими независимость государствами региона и разношерстностью «тюркского мира». Большая часть этого мира не является субъектом международного права и живут преимущественно в России и КНР. Отрицательную роль также играет отсутствие у Турции общих границ с центрально-азиатским регионом.

Позиции Ирана с отменой международных санкций в регионе существенно не укрепились. Объектом наибольшего внимания Ирана остается родственный Таджикистан.

В связи с развитием тенденции к увеличению мировой роли и энергетической значимости ЦА, повышается интерес к региону отдельных стран Персидского залива, что обусловлено их желанием нейтрализовать будущего возможного конкурента на мировом рынке нефти. В общей сложности, исламский фактор стал приобретать все больший вес в ЦА.

Таким образом, интересы вышеперечисленных региональных держав больше заняты решением своих внутренних проблем. Они приобретают все более сегментарный характер и все меньше проявляют масштабные амбиции в отношении региона.

В целом главным отличием является выдвижение на передний план интересов США, России и Китая при снижении активности других заинтересованных внешних сил. В итоге общая обстановка в ЦА характеризуется определенным балансом сил внешних игроков.

В перспективе можно предположить, что политика основных держав в отношении ЦА будет и в дальнейшем основываться на принципе геополитического регионализма, а также на стремлении максимально использовать свои внутренние и внешние ресурсы для закрепления в регионе.

Практически все названные державы проявляют повышенную заинтересованность в транспортировке в выгодном им направлении энергоресурсов региона. Причем, данная стратегия преследует конкретные геополитические цели, т.к. контроль за топливно-энергетическими ресурсами и средствами их транспортировки дает возможность контролировать ситуацию в регионе.

Именно поэтому при анализе и планировании энергетических маршрутов, следует отчетливо понимать, что именно эти маршруты, как ничто другое, будут определять региональные союзы и геополитическую ситуацию в Центральной Азии и Евразийском пространстве в целом.

 

http://center.kg/article/184

Назад

Актуально

Фотогалерея


Видео


Статистика