Между ними тает лед: Рахмон и Мирзиёев создают новую формулу сближения

Таджикистан / Политика    12 янв., 13:38, 2018 г.    229

Владимир Лепехин

В Центрально-Азиатском регионе очевидно действие центростремительной силы, считает директор Института ЕАЭС Владимир Лепехин

Официальный Таджикистан находится в ожидании визита президента соседнего Узбекистана Шавката Мирзиёева. И хотя визит этот запланирован на начало марта, подготовка к нему уже началась.

В среду в Душанбе прибыл премьер-министр Узбекистана Абдулла Арипов, одна из задач которого — согласовать в руководством Таджикистана те вопросы, которые станут предметом обсуждения президентов двух стран. Видно, что Ташкент придает огромное значение предстоящей встрече двух президентов, тем более что Мирзиёев в статусе главы государства посетит Душанбе впервые.

С не меньшей серьезностью готовятся к визиту узбекского лидера и в Таджикистане, надеясь подвести черту под теми непростыми отношениями, которые были у Эмомали Рахмона с Исламом Каримовым.

Замечу, что в последний год наблюдается резкий рост региональных активностей президентов всех пяти стран Центральной Азии. Тот же Шавкат Мирзиёев за это время встретился с президентами Туркменистана (6-7 марта 2017 года), Казахстана (22 марта) и Кыргызстана (5-6 сентября). Причем визиты главы Узбекистана в Ашхабад и Астану состоялись до его посещения России и Китая.

Внешнеполитические приоритеты, как говорится, обозначены — и они говорят о многом. Как видим, президент Узбекистана намерен установить не просто тесные, но продуктивные и откровенно дружеские отношения со странами-соседями. И его намерения, судя по всему, разделяют лидеры других государств региона.

В этом смысле можно говорить о начале принципиально нового этапа в развитии Центральной Азии, когда главной задачей внешней политики каждой из стран региона становится реальное партнерство с ближайшими соседями.

Так, в последний год главы стран ЦА вновь заговорили о необходимости региональной экономической интеграции и, возможно, оживления Союза центральноазиатских государства (СЦАГ). Активно обсуждается ими также идея создания Ассоциации глав регионов стран Центральной Азии. Идет активное подписание договоров о взаимном признании границ и согласование позиций по самому широкому кругу проблем, ключевыми из которых становятся вопросы согласованного развития в ЦА транспортных коммуникаций и энергетики.

Прошлогодняя осенняя дискуссия между президентом Кыргызстана Алмазбеком Атамбаевым и некоторыми высокопоставленными чиновниками соседнего Казахстана стала, судя по всему, последним неприятным инцидентом в двусторонних отношениях государств региона. Сегодня все без исключения главы стран Центральной Азии настроены на плодотворный диалог. Не исключение здесь и новый президент Кыргызстана Сооронбай Жээнбеков, который менее чем через два месяца после своего избрания на пост главы государства совершил визит в соседний Казахстан, в ходе которого подписал с руководством РК целый ряд важных и взаимовыгодных соглашений.

Чем можно объяснить начало столь явного движения глав центральноазиатских государств навстречу друг к другу? Только ли приходом к власти в Узбекистане и Кыргызстане новых лидеров, заинтересованных в том, чтобы начать отношения с соседями с чистого листа?

Полагаю, что главным фактором сближения центральноазиатских государств и начала активной региональной интеграции стало осознание элитами названных стран своих стратегических интересов.

Закончилось то время, когда практически в каждой стране постсоветского пространства довольно прочные позиции занимали политики первой волны "демократизации" бывших советских республик, понимаемой в основном с националистических позиций. Время популизма и политического эгоизма закончилось.

Опыт позитивного взаимодействия большинства стран постсоветского пространства в рамках таких форматов, как СНГ, ОДКБ, ШОС и ЕАЭС, показал, что ключевыми факторами социально-экономического развития новых независимых государств являются партнерство и консолидация, а не поиск виновников собственных неудач за пределами государственных границ и мифотворчество.

Одним из главных мифов в сознании политических элит новых независимых стран довольно долгое время было представление о том, что постсоветским государствам нужно как можно скорее избавиться от "имперского" прошлого и желательно при помощи Запада. В результате каждая из центральноазиатских стран получила свой уникальный опыт сотрудничества со странами ЕС и теми же США и опыт, надо сказать, не самый позитивный.

К примеру, Узбекистан, который после событий сентября 2001 года в Нью-Йорке в порядке доброй воли предоставил свою территорию для размещения на ней войск США и НАТО, расстался с иллюзиями по поводу партнерства с Западом уже в 2005 году. Это произошло после беспорядков в Андижане, когда Евросоюз и США фактически поддержали организаторов мятежа и в ответ на жесткие действия Ташкента в Ферганской долине ввели санкции против этой страны.

Еще более сложная история отношений с американскими партнерами у Кыргызстана, который пережил целых две "цветные революции", поддержанные Западом. К счастью, и эта страна постепенно избавилась сначала от иллюзий по поводу перспектив партнерства с Вашингтоном, а затем и от американской военной базы на своей территории.

С моей точки зрения, 2017 год стал переломным моментом для Кыргызстана и региона в целом. Алмазбек Атамбаев обвинил американских военных — и небезосновательно — в стремлении столкнуть народы Кыргызстана и Узбекистана, попросил их на выход — и ничего: Госдеп утерся и ретировался.

У Таджикистана, в отличие от своих ближайших соседей — Узбекистана и Кыргызстана, — никогда не было иллюзий относительно того, какая страна является её основным стратегическим партнером. Всю последнюю четверть века таким партнером была Россия, которая обеспечивала охрану границ Таджикистана от проникновения в эту страну наркоторговцев и разного рода квазиисламистских радикалов из Афганистана. Россия всегда поддерживала и продолжает поддерживать республику экономически, в том числе обеспечивая работой сотни тысяч простых таджиков.

В последние годы в Центральной Азии всё более прочные позиции занимает Китай. Глобальные транспортные и иные проекты КНР дают странам региона надежды на скорое и динамичное развитие, но одновременно и пугают. И эти закономерные опасения оказаться либо в зависимости от новой сверхдержавы, либо в эпицентре столкновения интересов ведущих цивилизаций — еще один фактор сближения центральноазиатских республик: все они объективно заинтересованы в том, чтобы сообща противостоять новым вызовам и угрозам.

Как бы там ни было, укрепление в ЦА позиций китайских транспортных, торговых и иных компаний (в том числе — мегапроект КНР "Один пояс — один путь") сформировало мощные основания для трансформации былой окраины Советского Союза в территорию ускоренного экономического развития.

В свою очередь, тренд на суверенизацию региона и укрепление в нем трансевразийских связей, заданный усилением военно-политического влияния России в Передней Азии и соответствующим коллективным выдавливанием из региона американских военных, создает условия для превращения Центральной Азии в пространство политической стабильности.

Такой вот новый геополитический контекст сегодня уже вполне понятен лидерам стран региона. Формула эффективного регионального взаимодействия "центральноазиатской пятерки" выработана, главные стратегические партнеры (Россия и Китай) определены, остается только работать.

Как результат — экономическое взаимодействие стран Центральной Азии обрастает новыми совместными проектами и конкретными межгосударственными договорами и соглашениями. Регион сосредотачивается и начинает восхождение. Так что визит Шавката Мирзиёева в Душанбе и его встреча с главой Таджикистана Эмомали Рахмоном, вне всякого сомнения, станут еще одной важной вехой всесторонней интеграции центральноазиатских государств.



http://ru.sputnik-tj.com/opinion/20180111/1024391369/tadzhikistan-uzbekistan-mirziyoev-rahmon.html
Назад

Актуально

Фотогалерея


Видео


Статистика